Зарплатный разрыв потребует крепких заплат: как монополизация рынка ударит по доходам россиян
Рынок труда в России постепенно монополизируется — и это напрямую влияет на зарплаты. Разбираемся, почему растёт разрыв между доходами топ‐менеджеров и рядовых сотрудников и что это в итоге значит для экономики и соискателей.
Что выяснили эксперты
Международная организация труда (МОТ) изучила ситуацию на рынках труда 40 развивающихся стран за 2006–2022 годы и выявила чёткую закономерность: чем выше концентрация занятости в отдельных секторах (то есть чем больше доля крупных компаний), тем сильнее разница в зарплатах между высококвалифицированными и низкоквалифицированными работниками.
Для оценки концентрации занятости использовали индекс Херфиндаля‐Хиршмана (HHI) — он показывает долю крупных игроков в отрасли. Значения индекса варьируются от 0 до 1, где:
0 — полная конкуренция (много мелких компаний);
1 — абсолютная монополия;
≥ 0,18 — высококонцентрированный рынок.
Результаты исследования показали: в развивающихся странах рост HHI на 0,01 процентного пункта (п. п.) ведёт к увеличению индекса Джини (показателя доходного неравенства) на 0,5 п. п.
Почему так происходит:
Высококвалифицированным специалистам (включая топ‐менеджеров) крупные компании готовы платить больше — это, по сути, простраивание мотивации сверху.
Низкоквалифицированные работники теряют переговорные рычаги: если в секторе доминирует одна или несколько компаний, у сотрудников почти нет альтернатив, и работодатели могут сдерживать рост зарплат.
Ситуация в России: цифры и тренды
По данным старшего научного сотрудника Центра ИНСАП ИПЭИ Президентской академии Виктора Ляшока, с 2017 года число работников на крупных и средних предприятиях выросло на 1,1 млн и достигло 33 млн человек. Однако в процентном соотношении их доля остаётся стабильной — 44–45 % от всех занятых.
Тем не менее ряд факторов может усилить монополизацию и усугубить неравенство:
Уход зарубежных компаний. После 2022 года освободившиеся ниши заняли крупные отечественные игроки, что повысило концентрацию в ряде отраслей (глава Минэкономики Максим Решетников ранее отмечал этот тренд).
Развитие партнёрских сетей. Компании всё чаще объединяются в экосистемы и альянсы (по словам профессора Высшей школы бизнеса НИУ ВШЭ Елены Варшавской), что размывает границы традиционных фирм и усиливает влияние крупных игроков.
Рост индекса Джини. Вместо запланированного снижения показатель, напротив, вырос:
2017 год: 0,411;
2025 год: 0,419 (данные ЦМАКП);
цель к 2030 году: снизить до 0,37.
Как отметил эксперт ЦМАКП Игорь Поляков, уровень неравенства сейчас сопоставим с показателями 2007–2008 годов — периода, когда сохранялся высокий разрыв доходов, сформировавшийся ещё в 1990‐е.
Последствия для рынка труда и экономики
Для соискателей:
Высококвалифицированные специалисты могут рассчитывать на рост зарплат в крупных компаниях, но конкуренция за такие места будет усиливаться.
Низкоквалифицированные работники рискуют столкнуться с замедлением роста зарплат или даже их снижением из‐за слабой переговорной позиции.
Средний класс может «просесть»: если крупные компании будут диктовать условия, средние и малые предприятия могут сократить штат или снизить зарплаты, чтобы оставаться конкурентоспособными.
Для работодателей:
Крупные игроки получат больше влияния на рынке труда.
Малым и средним предприятиям будет сложнее привлекать кадры, особенно квалифицированные.
Для экономики:
Усиление неравенства снижает потребительский спрос: у большинства населения остаётся меньше денег на покупки.
Снижается социальная стабильность — высокий разрыв в доходах провоцирует напряжённость.
Ограничивается мобильность рабочей силы: работники «привязываются» к крупным работодателям, теряя возможность выбирать лучшие условия.
Источники:
Исследование Международной организации труда (МОТ), 2006–2022 гг.
Данные Центра ИНСАП ИПЭИ Президентской академии (Виктор Ляшок).
Заявление главы Минэкономики Максима Решетникова.
Комментарии профессора ВШЭ Елены Варшавской.
Аналитика ЦМАКП (Игорь Поляков).
Материалы «Коммерсанта» (от 7 марта 2025 года).
Андрей Михайлов